Глава правозащитного центра «Мемориал»: работы, к сожалению, намного больше, чем у нас есть сил

Александр Черкасов, глава правозащитного центра «Мемориал»
Фото Центра «Мемориал»/В.Попов
Александр Черкасов, глава правозащитного центра «Мемориал»

Глава правозащитного центра «Мемориал»: работы, к сожалению, намного больше, чем у нас есть сил

Права человека

В этом году выбор членов Нобелевского комитета призван привлечь внимание к важной роли гражданского общества в продвижении мира. Так прокомментировал Генеральный секретарь ООН выбор Нобелевского комитета, присудившего Премию мира российскому «Мемориалу», белорусскому правозащитнику Алесю Беляцкому и украинскому «Центру гражданских свобод». В интервью Службе новостей ООН Александр Черкасов, глава правозащитного центра «Мемориал», согласился с этой оценкой: премия присуждена гражданскому обществу Восточной Европы, которое находится сегодня, по его словам, «под ударом».

Служба новостей: Ожидали ли Вы, что «Мемориал» получит Нобелевскую премию мира в этом году?

АЧ: Понимаете, мы год за годом оказывались в ситуации, когда нас номинировали на Нобелевскую премию мира. Всегда номинируют даже не десятки, а сотни очень достойных людей, организаций, инициатив. Попасть в этот список – само по себе почетно. Сама по себе номинация – это очень важно, потому что это каждый раз обсуждение всех номинантов, их дел, их программ и так далее. Это, по сути дела, обсуждение мировой гуманитарной повестки дня. Если ты в нее попал, это уже очень много.

Когда в этом году нас ликвидировали, об этом совершенно не думали. Седьмого октября сначала я узнал, что награжден Алесь Беляцкий. Это очень хорошо. Алесь сидит давно в тюрьме, и его номинировали не в первый раз. Это очень хорошо, когда награждают политзека. Это ему в чем-то помогает. Это не охранная грамота, но поддержка и очень важный жест солидарности. Потом я узнал, что награжден «Центр громадянських свобод». И еще больше порадовался. А дальше стало известно, что «Мемориал» – одна из этих трех организаций.

И вот тут стало сложно. Не только потому, что стали звонить и писать, но и потому, что, разумеется, присуждение этой премии во время войны вызывает споры, вопросы. Разумеется, во время войны важнейший вопрос – это, собственно, сама война, жертвы войны и так далее. Второй вопрос – те диктатуры, которые сделали возможной эту войну. Третий вопрос – гражданское общество в странах, где есть диктатура, в странах, которые ведут войну. Во всех разговорах о премии главное для нас – это не забывать об этой иерархии ценностей.

Разумеется, главное, что сейчас происходит, связано с агрессией России в Украине, с защитой, с судьбой страдающего населения. С другой стороны, понимаете, считать, что награждены представители России, Белоруссии, Украины, не совсем правильно. Гражданское общество не представляет страны или их руководителей.

Служба новостей: Люди моего поколения, например, прекрасно помнят «Мемориал». Он был тогда у всех на устах, когда он возник, прежде всего – в связи с его работой по поиску документов тех, кто был репрессирован. Новое поколение все-таки, наверное, не так много слышало о «Мемориале», не так много знает. Особенно, если у нас русскоязычные читатели и слушатели в разных странах мира. Вот, можно ли коротко рассказать о деятельности той организации, которую, собственно, наградили сейчас?  

АЧ:: Ну, скорее, о деятельности сообщества, в которое входит организация. Это, разумеется, сохранение памяти о жертвах террора. От издания даже не книг памяти, а собранной из всех имеющихся книг памяти информации на диске или в интернете. Там больше трех миллионов персоналий – примерно четверть от тех, кого можно считать жертвам политических репрессий в смысле закона о реабилитации 1991 года. Это сбор информации о памятных местах. Сбор  информации о лагерях, о захоронениях расстрелянных и лагерных кладбищах, о музеях, существующих в регионах. Это разные работы, разные инициативы, но попытки объединять все это – очень важно, потому что это не память, к примеру, о жертвах в Свердловской области. Это был общегосударственный террор и общенациональная трагедия, объединяющая жителей всех постсоветских стран.  

Вот сейчас, 29 октября, пройдет очередное чтение имен, на этот раз – в онлайн-формате. Впрочем, к онлайн-формату привыкли за время пандемии. В разных странах люди будут читать имена погибших, расстрелянных, и это будет как-то совмещено в одной онлайн-трансляции. Это будет уже мировое действо, потому что чтение имен вышло за пределы России, за пределы Москвы. Оно проходит и во многих городах Европы.

С другой стороны – исследовательская деятельность. Я уже говорил о списках жертв, но не менее важно и то, что, например, были подготовлены и выпущены справочники о руководящем аппарате органов госбезопасности – о тех, кто творил террор. Или, например, были опубликованы списки сотрудников НКВД времен Большого террора – около 40 тысяч персоналий. То есть, по сути дела, можно теперь расшифровать любую подпись на делах того времени. Это тоже очень важно, потому террор – это не, как писал Довлатов, четыре миллиона доносов, которые кто-то написал, это не граждане убивали других граждан, это была государственная политика, которая велась не по доносам, а в рамках массовых операций прежде всего. Там на сотни дел приходится два-три доноса. Это делало государство со своим народом, и это нужно понимать. Это была государственная политика, как я уже говорил. В этом смысле память наша отличается от памяти государственной. Государство не против регионализации памяти о терроре, но представьте себе памятник Великой Отечественной войне в Свердловской области с фашистской Германией. Это было бы странно. А с памятью о том, как государство воевало с гражданами, пытаются поступить именно так. Это память не только о том, что прошло, но и понимание единства истории досоветского, советского и постсоветского периодов как логической взаимосвязи. Это не перевернутая страница, как сказал Путин, открывая Стену скорби на проспекте Сахарова. Никто не давал нам такого мандата – перевернуть страницу и сказать, что все закончено, забудьте! Это попытка понимания того, как жить, не забывая эту трагическую историю. Это ведь важно не только для России – подобные истории есть у самых разных стран: в Сальвадоре, где был террор, гражданская война и попытка примирения; в Южной Африке или в Японии, как выясняется. Отношение с прошлым – это очень тяжелая проблема. Это историческое просвещение. Больше двух десятков лет мы проводили школьный конкурс «Человек в истории России, XX век». Каждый год тысячи школьников писали исследовательские работы – не о процессах вообще, а об истории семьи, истории церкви какой-нибудь, истории села и так далее. Когда эта история видна через семейные архивы, через устную историю, когда она видна расшифрованной до человека, это совершенно другая память, совершенно другое отношение к прошлому и настоящему и к своему участию в этом настоящем людей. Именно так граждане, собственно, и формируются.

Это я перечислил наши главные исторические направления кроме музея, архива, библиотеки. Права человека – это было не менее важно, потому что было бы странно тогда, тридцать с чем-то лет назад, заниматься прошлым и закрывать глаза на настоящее – на войны, начавшейся на периферии Советского Союза, на их жертвы, потоки беженцев. Много чего еще занимался правозащитный центр «Мемориал», пытаясь помогать тем самым беженцам, оказавшимся в Москве. Потом возникли десятки юридических консультаций по всей России, они есть до сих пор. Теперь они помогают украинским беженцам на территории России. Это и работа в горячих точках, на Кавказе прежде всего. В Украине наши коллеги тоже работали вместе с нашими украинскими коллегами. Сейчас сложно представить, как человек с русским паспортом работал бы в зоне боевых действий в Украине сегодня. В прошлые годы, до 2017 года, было возможно работать в Донбассе.

Это и работа по оказанию помощи политзаключенным, ведение списка политзаключенных – то, за что нас так невзлюбили, то, что стало одним из формальных поводов для того, чтобы объявить нас иностранными агентами, а потом и закрыть. Это и использование международных механизмов, подача дел в Страсбургский суд. Сотни жалоб были поданы, много дел выиграно в последней для граждан России инстанции, которая осенью этого года закрылась для нас. Но теперь можно в ооновские структуры подавать.

Служба новостей: Вы сотрудничали с Комиссией ООН по правам человека и Управлением по делам беженцев. У вас есть какое-то формальное оформление этих отношений?

АЧ: Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев поддерживало программу миграции Международного правозащитного центра – те самые десятки юридических консультаций по всей территории России, в которых я только что говорил.

Мы сотрудничали и сотрудничаем с разными организациями, и было бы странно это прекращать. Вообще, многие направления этой работы невозможно прекращать, потому что есть заявители в Страсбург, которых мы представляем, есть беженцы. А что по-прежнему творится на Кавказе... Не самые лучшие вещи. Надо что-то с этим делать. И есть те самые миллионы украинцев, перемещенных в Россию, которым тоже нужно помогать. Число политзеков, которые попали в наши списки, уже превысило тысячу человек в начале этого года, и почти полтысячи из них до сих пор остаются в этих списках. Это – сидящие в Россси.

Служба новостей: А Вы читали поздравление Генерального секретаря ООН? О там как раз отметил, что выбор Нобелевского комитета привлекает внимание к важности деятельности гражданского общества.

АЧ: Выбор Нобелевского комитета и сама номинация – это прежде всего не премия, что очень важно, и не лауреаты сами по себе, а их деятельность. Это работа гражданского общества. В прошлом году это были средства массовой информации – Дмитрий Муратов, Россия, но и Филиппины там были представлены. Борьба за свободу прессы в проблемных регионах. А теперь это –гражданское общество Восточной Европы под ударом. Война в Украине, массовые репрессии в Беларуси, борьба с агентами и ликвидация гражданского общества, его зачистка в России.

Спасибо Генеральному секретарю за то, что он отметил важность именно гражданского общества, которое вот таким образом получило эту премию. Это очень важная составляющая, хотя и не столь заметная, как, например, парламентская демократия или свободная пресса. Но это тоже важный, как бы сказать, контур обратной связи власти с обществом.

Спасибо Нобелевскому комитету за солидарность, за то, что он отметил эту важную сторону общественной жизни.

Служба новостей: Как Вы собираетесь работать в создавшихся условиях?

АЧ: Как работать в этих условиях? Помогать беженцам или тем, кого насильно мобилизуют. Юристы «Мемориала» уже участвует в этой помощи. К сожалению, само время диктует нам самые важные пункты повестки дня. Эти важные пункты – перемещенные лица, политзаключеннные в связи с войной, с новыми статьями о «фейках» об армии, статьями против тех, кто говорит правду, и статьями о дискредитации армии, то есть тоже против тех, кто говорит правду. Работы, к сожалению, намного больше, чем у нас есть сил.