Сирийские беженцы о своей жизни: «Больше не осталось слов, чтобы описать наши страдания»

14 марта 2021

«Мне хочется закрыть глаза и исчезнуть», – говорит 35-летняя Хала, беженка из Сирии, уже десять лет живущая в Ливане. Столько лет в ее родной стране длится война, которая продолжает приносить горе и страдание ей и миллионам ее соотечественников. 

За эти десять лет с семьей Халы происходило всякое – константой было только одно: постоянное ухудшение условий жизни. Пандемия сделала их невыносимыми: трое старших детей не ходят в школу, один из них, 16-летний Аммер, устроился работать в парикмахерскую, чтобы как-то помочь отцу прокормить семью. Яссер, отец семейства, работает парковщиком. Его дохода еле хватает, чтобы семья не умерла от голода. Но что будет завтра, никто не знает.   

Яссер, отец семейства, работает парковщиком. Его дохода еле хватает, чтобы семья не умерла от голода. Но что будет завтра, никто не знает.

В таком положении находится большинство сирийских беженцев – 5,6 млн человек. Финансовый кризис в Ливане привел к обесцениванию местной валюты и ежедневному росту стоимости товаров первой необходимости. В результате ограничений, связанных с пандемией, многие беженцы, подрабатывавшие неформально, остались без средств к существованию. К концу прошлого года почти 90 процентов из них оказались за чертой бедности, в условиях крайней нищеты. «Вот тогда стало по-настоящему плохо, – говорит муж Халы, Яссер. – Все, что удалось собрать за 6-7 лет, уже растаяло. У нас теперь ничего нет». 

Вместе с финансовым кризисом начались проблемы со здоровьем, в том числе психическим. Сама Хала иногда по нескольку дней не может встать с постели – нет ни сил, ни желания. Хала думает о смерти, как об избавлении. «Нам очень трудно выживать. Смысла нет даже описывать это состояние, больше не осталось слов. Горе как будто поселилось внутри нас, мы чувствуем себя больными, даже у детей депрессия», – говорит она. 

Старший сын Яссера и Халы, Аммер, тоже чувствует безысходность. «Я не знаю, есть ли какой-то выход. Мама уже пыталась покончить с собой однажды, я тоже хотел: поднялся на крышу, чтобы прыгнуть, но отец выследил меня и перехватил, когда тело мое было уже практически в воздухе», – рассказывает Аммер. 

Старший сын Яссера и Халы, Аммер, тоже чувствует безысходность.

Десять лет конфликта, вынужденные переселения, болезни и смерть близких, потеря имущества, постоянная нехватка продовольствия и полная зависимость от помощи сказались на психическом состоянии многих сирийских беженцев, а пандемия еще более усилила чувство подавленности. 

«Положение семьи Халы типично для беженцев из Сирии, находящихся в Ливане, – говорит представительница Управления ООН по делам беженцев Каролина Линдгольм Биллинг. – Они так и живут в постоянной неопределенности, когда не знаешь, как выжить сегодня и удастся ли завтра накормить детей». 
 

Подписывайтесь на нашу рассылку.
Загружайте приложение для мобильных устройств:
   Для устройств iOS
   ♦ Для устройств Android