Израильский историк Юваль Ной Харари: «Больше, чем вируса, я опасаюсь ненависти, алчности и невежества»

2 июня 2020

Израильский историк Юваль Ной Харари известен как автор многих книг, в том числе «Sapiens: Краткая история человечества»  и «Homo Deus: Краткая история будущего». В очередном выпуске  публикации «Курьер ЮНЕСКО» он размышляет о природе и возможных последствиях нынешнего кризиса, связанного с пандемией COVID-19. Предлагаем вам первую часть интервью.

Чем нынешний кризис отличается от предыдущих и какие уроки следует из него извлечь?

Во-первых, я не стал бы утверждать, что мы переживаем самую серьезную пандемию в истории человечества. Эпидемия гриппа 1918-1919 годов унесла намного больше жизней. То же с большой вероятностью можно сказать и об эпидемии СПИДа, не говоря уже о заболеваниях, свирепствовавших в более ранние эпохи. В сравнении с другими вспышками заболеваний масштабы этой пандемии можно назвать умеренными. Заболеть СПИДом в начале 1980-х годов означало верную смерть. Так называемая «черная смерть» [чума, бушевавшая в Европе с 1347 по 1351 год] выкосила от четверти до половины пострадавшего населения. От гриппа 1918 года погибли более 10 процентов от общего населения некоторых стран. COVID-19 убивает менее 5 процентов заболевших, и, если только он не мутирует к более опасным формам, маловероятно, что он унесет более 1 процента населения какой бы то ни было страны.

Кроме того, сегодня в нашем распоряжении есть все необходимые для борьбы с этой эпидемией технологии и научные знания, которых были лишены наши предки. К примеру, люди были совершенно беззащитны перед лицом «черной смерти». Они так и не смогли понять, от чего конкретно они умирали и как себя защитить. В 1348 году на медицинском факультете Парижского университета верили, что эпидемия вспыхнула буквально потому, что так сложились звезды: «вхождение трех планет в созвездие Водолея» привело к тому, что «воздух наполнился смертоносными миазмами» (цитата из книги The Black Death («Черная смерть») Розмэри Хоррокс, Manchester University Press, 1994, с. 159).

Когда же началось распространение коронавируса COVID-19, ученым потребовалось всего две недели, чтобы определить, о каком вирусе идет речь, полностью расшифровать его геном и разработать надежные тесты для диагностики заболевания. Мы знаем, что нужно делать для предотвращения дальнейшей передачи инфекции. Возможно, что через год или два у нас появится соответствующая вакцина.

COVID-19 стал причиной не только эпидемиологического, но и серьезного экономического и политического кризиса. Больше, чем самого вируса, я опасаюсь тех «демонов», которых он в нас пробуждает: ненависть, алчность и невежество. Если люди будут винить в возникновении эпидемии иностранцев и меньшинства, если компании будут заботиться лишь о своих доходах, если мы будем верить во всяческие теории заговора, победить коронавирус будет в разы сложнее, и мы сами проложим себе путь к жизни в мире, отравленном ненавистью, алчностью и невежеством. Если же, наоборот, мы ответим на этот вызов международной солидарностью и великодушием, если будем верить не в теории заговора, а в науку, я убежден, что мы не просто выйдем из этой борьбы победителями, но и станем сильнее.

Может ли социальное дистанцирование стать нормой и в какой степени? Как это отразится на нашем обществе?

Во время кризиса социальное дистанцирование в той или иной степени неизбежно. Вирус распространяется, задействуя наши самые благородные инстинкты. Человек — животное социальное. Мы нуждаемся в близком общении, особенно в трудные периоды. Когда заболевают члены нашей семьи, друзья или соседи, мы чувствуем сострадание и желание помочь. И вирус использует это против нас. Тесный контакт — главный способ его передачи. Именно поэтому мы должны думать головой, а не сердцем, и максимально ограничивать свои контакты с другими людьми, как бы сложно для нас это ни было. Вирус — это лишенный разума набор генетической информации, в то время как мы — существа разумные, способные анализировать ситуацию и осознанно изменять свое поведение. Не думаю, что в долгосрочной перспективе этот кризис как-то отразится на наших основных инстинктах. Когда он закончится, мы останемся социальными животными. Будем так же любить общаться с другими людьми. Будем, как и раньше, помогать нашим друзьям и родственникам.

Посмотрите, например, что произошло после эпидемии СПИДа с ЛГБТ-сообществом. Оно серьезнейшим образом пострадало, зачастую гомосексуалы были брошены государством на произвол судьбы, и тем не менее, эпидемия ничуть не разобщила это сообщество. Наоборот — она сплотила его еще больше. В разгар кризиса в рамках сообщества было создано множество волонтерских организаций, оказывающих помощь больным, распространяющих достоверную информацию и борющихся за политические права. В 1990-е годы, когда худшая полоса эпидемии СПИДа была позади, во многих странах ЛГБТ-сообщество стало значительно сильнее.

 

Подписывайтесь на нашу рассылку.
Загружайте приложение для мобильных устройств:
   Для устройств iOS
   ♦ Для устройств Android