26 марта 2021

В этом году центральной темой доклада, который ежегодно готовит Международный комитет по контролю над наркотиками (МККН), стала, к удивлению многих, наркозависимость среди пожилых людей. Это связано с тем, что старея и приобретая различные заболевания, люди нуждаются в обезболивающих наркотических препаратах, которые не всегда принимают правильно.

Кроме того, состарилось поколение западных «бэби-бумеров», выросших под лозунгом «секс, наркотики и рок-н-ролл» и не отказавшихся от былых привычек. Значит ли это, что проблема наркомании в пожилом возрасте существует, главным образом, на Западе? Нет – убеждена профессор Галина Корчагина, член МККН, заместитель директора по науке в Национальном научном центре наркологии. С ней поговорила Елена Вапничная.

ГК: Проблема потребления [пожилыми] психоактивных веществ – наркотиков и лекарственных препаратов, всего того, что относится к этой группе – проблема не только западных стран. Не зря Комитет в своем докладе, и, во время презентации Председатель Комитета сказал: «Мы призываем проблему потребления наркотиков пожилыми людьми считать глобальной проблемой». Везде, где есть пожилые люди, эта проблема будет. Почему? Потому что старение, независимо от того, где человек живет, будет сопровождаться какими-то нарушениями здоровья. И не зря Всемирная организация здравоохранения объявила следующее десятилетие Десятилетием здорового старения – приблизительно так это называется. Я считаю, что это очень символично, что Комитет сделал первую главу по пожилым. Мы своей тематикой, действительно, необычной тематикой, открываем это Десятилетие.

Почему существует мнение о западных странах? Потому что это проблема больше западных стран. Потому что, конечно, при обсуждении вопросов старения в первую очередь ориентировались на западные страны, на развитые страны, в которых продолжительность жизни очень высокая. И поэтому казалось, что проблема только там. Но даже если мы возьмем какую-то страну, в которой продолжительность жизни 54-55 лет – мы знаем, что в некоторых африканских странах это есть. Но это же не значит, что они все молодыми умирают… Почему они умирают в таком возрасте? Потому что к этому возрасту уже какие-то заболевания есть. 

процессы старения, как бы мы ни не хотели, сопровождаются различными заболеваниями

Для понимания этой проблемы, мне кажется, важны два вопроса. Первое – это возраст. Какой возраст считать пожилым? В какой-то стране это может быть 65 плюс, а в какой-то 60 плюс, а где-то это 40 плюс. Нужно для себя каждой стране понять, кто относится к категории «пожилых людей». Это первый момент. А второй момент – понять, что процессы старения, как бы мы ни не хотели, сопровождаются различными заболеваниями. И вот эти заболевания требуют принятия тех или иных веществ. И чем дальше, тем больше эта проблема будет обостряться. Потому что число пожилых людей увеличивается. И, естественно, это характерно и для Восточной Европы сейчас, если говорить о нашем регионе, и для отдельных стран, входящих в регион: Беларусь, Украина, Россия. 

Я бы добавила еще одну категорию пожилых людей, которых мы сюда относим. Бэби-бум – это, понятно, как раз больше относится к западным странам. В странах, которые не пережили тот период хиппи, употребления каннабиса, пожилые наркоманы появляются сами по себе, потому что меняется чистота наркотиков, меняется оказание наркологической помощи. Если раньше мы могли говорить, что, употребляя героин домашнего производства, к 30 годам наркоманы уже умирают, то сейчас эти люди могут жить очень долго, если они перешли, допустим, на героин более чистый, если им повезет – без примесей. Или если кто-то пролечился и вошел в ремиссию. То есть они уже живут гораздо дольше.

Во время презентации доклада Международного комитета по контролю над наркотиками [в МИД России] в качестве со-докладчика выступал заведующая отделением эпидемиологии нашего Центра наркологии. Она как раз говорила о том, что доля людей старше 60-65 лет, которые обращаются за наркологической помощью, увеличилась. То есть люди, которые активно употребляют [наркотики], и которые находятся в стадии ремиссии. Это уже контингент лиц, злоупотребляющих наркотиками, зависимых от наркотиков. Второе – это седативные обезболивающие. Эта группа тоже не так однозначна. Потому что есть группа людей, которым выписали эти препараты, но они их принимают не в соответствии с установками. Ведь проблема в чем с приемом этих препаратов? Все они в очень маленьких дозах – маленькие таблеточки. Психология человека такова, что если ему говорят принимать полтаблетки, то человек думает: «Ну что такое полтаблетки? Дай-ка я целую приму!» А целая – это, во-первых, уже нарушения дополнительные какие-то возникают: может зависимость сформироваться от тех или иных таблеток. Неправильный прием того, что тебе назначили.

Человек начинает принимать препараты, которые ему абсолютно не показаны

А еще одна группа здесь выделяется – это те люди, которые принимают лекарства не по назначению врача, а, извините, по «назначению» друзей-товарищей, своих знакомых. Кто-то говорит: «Я плохо сплю». А соседка говорит: «У меня такое лекарство хорошее есть, я тебе дам». Человек начинает принимать препараты, которые ему абсолютно не показаны. Как бы ни казалось, что «Я плохо сплю» звучит у всех одинаково, за этим у каждого стоит что-то свое. Беспорядочный прием препаратов «по совету друзей» — это тоже очень распространенная вещь, и с этими вопросами потом обращаются к нам за помощью. Проблема тоже очень актуальна. 

Я рада тому, что Комитет поднял этот вопрос. Вообще, надо сказать, что для Комитета характерно делать первую главу или писать первую главу с учетом каких-то особых контингентов, на которые мало обращают внимание. Мы делали главу по молодежи. Это более традиционно, конечно, потому что, когда мы говорим о рисках потребления наркотиков, всегда в первую очередь «любимая» группа – это молодежь. Мы делали главу по женщинам, которая тоже вызвала колоссальный отклик и интерес. Сейчас – глава по пожилым. В онлайн-презентации доклада участвовало очень много специалистов – и гериатров, и наркологов, и из разных министерств и ведомств. И все очень довольны, что мы эту тему подняли, что Комитет эту тему поднял.  

ЕВ: Я бы предположила, что, наверное, требуется какой-то, может быть, новый подход к лечению этой группы населения, ведь наверняка есть какие-то особенности. Или я не права? 

ГК: Вы знаете, мы с членами Комитета очень много обсуждали этот вопрос. Есть несколько моментов – и мы давали это как рекомендации правительствам, – которые необходимо отработать на национальном уровне, причем это довольно универсальные вещи. 

Первое – это, конечно же, мониторинг ситуации. Мы на сегодняшний день плохо представляем себе, какова ситуация с пожилыми людьми, употребляющими психоактивные вещества, употребляющими и злоупотребляющими наркотиками, как их много, почему они это делают. Требуется проведение специальных исследований. 

Россия в этом отношении в более выгодном положении находится, потому что у нас сбор статистических данных идет в течение десятилетий по одной и той же методике, и у нас есть данные по группе лиц старше 65 лет. Но это только те, кто обратился за наркологической помощью. Понятно, что это очень небольшая часть людей.

Второй момент очень важный, с которым нужно работать, это вопрос стигмы. То есть представляете, приходит пожилой человек и говорит: «Доктор, помогите, вот у меня такая проблема». Во-первых, не всегда понимают люди, что они много [лекарства] принимают. А родственники иногда и способствуют этому, потому что чем он тише сидит, тем лучше. Это тоже проблема – проблема родственников, у которых есть пожилые люди в доме. 

Значит, вопрос стигмы. Мы должны и рекомендуем на национальном уровне рассматривать эти вопросы и уходить от стигматизации пожилых людей, употребляющих наркотики или психоактивные вещества. И неважно, легальным способом они употребляют их – то, что им выписали; полулегальным – то, что им дали соседи или родственники; или нелегальным – если это покупается где-то на рынке. 

На самом деле, есть вот такие вещи сейчас, когда кто-то говорит, ну, например, о курении марихуаны – что это хорошо для сна. И люди находят и пытаются курить [марихуану] для того, чтобы как-то отрегулировать свой сон. Но они тут же становятся юридически уязвимыми, да и вообще непонятно, нужно ли им это или нет. Это не очень хороший путь. 

таким образом количество препаратов увеличивается в разы и дозировка увеличивается в разы, и проблема тоже, соответственно, – в разы

И третий момент, это, конечно же, отпуск лекарственных препаратов. Во многих странах – не потому, что нет соответствующего законодательства – оно есть, но человек, независимо от того, где он живет, он приспосабливается. То есть у нас пожилые пациенты, их родственники могут пойти к одному врачу, чтобы выписать рецепт; затем к другому врачу, чтобы выписать рецепт; и таким образом количество препаратов увеличивается в разы и дозировка увеличивается в разы, и проблема тоже, соответственно, – в разы.

Поэтому мы призываем страны навести порядок в отпуске этих лекарственных препаратов, в обеспечении рецептами на эти лекарственные препараты для того, чтобы люди могли их принимать в адекватных количествах тогда, когда надо. 

И еще есть один вопрос – уже четвертый, получается, – это вопрос подготовки кадров. Существует стигма по отношению к пациентам, но существует психологический барьер и у медицинских работников: спрашивать у пожилого человека о чрезмерном употреблении или злоупотреблении вроде как-то не очень этично получается. Сидит человек, вроде вменяемый, уважаемый, а ты его спрашиваешь: пьете – нет, курите – нет, таблетки употребляете – нет, да. Надо научить медицинский персонал видеть проблему, уходить от этой стигмы и прописывать адекватное лечение. 
 

 

Помогите нам сделать наши материалы еще лучше! Примите участие в опросе.
Подписывайтесь на нашу рассылку.
Загружайте приложение для мобильных устройств:
   Для устройств iOS
   ♦ Для устройств Android