17 апреля 2020

Буквально в первые недели с начала введения карантина в разных странах отовсюду стали поступать тревожные сигналы – резко выросло количество жалоб на насилие в семье – до 35-40 процентов. И это только те, кто позвонил на «горячую линию». Сколько же женщин терпит издевательства молча! Елена Вапничная расспросила о ситуации в России и других постсоветских странах Ирину Костерину, эксперта по гендерным вопросам в Фонда им. Генриха Белля 

ИК: Да, мы как раз с коллегами из нескольких стран буквально на прошлой неделе созванивались и обсуждали, какие есть новые риски, связанные с коронавирусной пандемией, и как это влияет на положение женщин и вообще населения, и все без исключения сказали, что проблема номер один сейчас – это рост домашнего насилия: и в отношении женщин, и в отношении детей, и в отношении пожилых людей. В России это, конечно, тоже актуально, но у нас статистика как не собиралась, так и не собирается. Тем не менее, кризисные центры, которые давали женщинам приют, сказали в первую неделю, что приюты переполнены – сразу к ним обратились женщины, и все, новых мест нет, места не освобождаются. Женщины с детьми, сбежавшие от ситуации насилия, у них там поселились, а поскольку они еще и экономически уязвимы, многие остались без работы – непонятно, как теперь будет развиваться ситуация. Но коллеги из Армении, из Грузии, из Украины - все сказали, что у них все то же самое. Где-то есть своя специфика, есть более уязвимые группы – допустим, трансгендерные люди в тех странах, где это особо стигматизируемая группа. То есть они остаются в малогабаритной квартире с родственниками, которые их ненавидят, от которых они зависят сейчас экономически – это тяжело. 

В России ситуация с жилплощадью тоже не особенно хорошая, поэтому можно представить себе, что очень многие женщины остаются сейчас в замкнутом пространстве со своими обидчиками вот в этой ситуации, которая у нас называется «самоизоляция», когда выходить особо, кроме магазина, некуда. Поэтому «горячие линии» есть, но позвонить на них – как? Куда можно скрыться в своей квартире, где запереться? Этого пространства просто нет. Поэтому ситуация, конечно, очень-очень тяжелая. Действительно, многие говорят, что это сейчас проблема номер один. 

ЕВ: Я бы предположила, что, наверное, есть два типа домашнего насилия: есть застарелая проблема, когда женщина находилась в такой ситуации и, грубо говоря, в «мирное время», до пандемии. Но говорят еще о том, что в условиях карантина многие не справляются с собой и на фоне страхов и тревоги вымещают какую-то свою агрессию на членах своей семьи. Ну вот, с этим, казалось бы, наверное, можно как-то справиться, например психологическую помощь какую-то дистанционно оказывать? Этому уделяется внимание?

ИК: Знаете, я вот заметила, что на этой неделе стали появляться какие-то общероссийские «горячие линии» или мэрия Москвы, еще какие-то департаменты предлагают людям психологическую помощь, если у вас есть проблемы, связанные с сидением дома в замкнутом пространстве. Я не знаю, насколько люди туда обращаются, но хорошо, что эта возможность есть.

Но, действительно, наряду со старыми проблемами сейчас появились новые. Все психологи говорят, что, конечно, это очень тяжело – сидеть так долго в замкнутом пространстве. Плюс появляются же новые фрустрации: многие люди остались без работы – и мужчины, и женщины. И, если мужчина был основным экономическим добытчиком и в «мирное время» уходил из дома, допустим, в 8 и приходил домой в 10 вечера. Он не очень контактировал со своими домашними, выполняя вот эту функцию добытчика, и они только на выходных проводили время вместе. Это была комфортная для всех ситуация. Сейчас эти мужчины сидят дома в неопределенности: непонятно, их малый бизнес или работа будет у них или нет после всего этого. И конечно, часто кто первый под руку попадается? Это жены или дети или старые родители. И я не думаю, что такие мужчины будут обращаться на эту «горячую линию». Обычно все-таки обращаются люди, которые являются жертвами этого насилия, а виновники – очень немногие из них доходят до какого-то осознания того, что их поведение – ненормально и нужно обратиться за помощью.

ЕВ: Вы упомянули приюты, которые переполнены – они, наверное, еще представляют еще и риск заражения коронавирусом, если там – тоже, наверное, в ограниченном помещении – скапливается много женщин, ну и вообще людей.  

ИК: Вы знаете, Россия, наверное, занимает какое-то промежуточное место между Европой и бедными странами. Например, у нас всякие вирусологи говорят, что бесполезно вводить карантины в бедных странах - в Индии, в Азии, в Южной Америке, потому что скученность очень высокая, люди в любом случае живут настолько тесными соседскими или родственными связями, что это не поможет. У нас в России тоже есть очень много таких групп риска сейчас: очень много трудовых мигрантов, которые остались «заперты» внутри России и не могут уехать домой, а они обычно снимают квартиру на несколько человек, чтобы было дешевле. 

И с женщинами в приютах – я не думаю, что если они остаются вот в этом пространстве 
и ограничивают свои контакты с внешним миром, они в группе риска, но кто знает - может, кто-то из них ходит на работу, и работа эта постоянно связана с людьми. Тогда, конечно, они могут представлять угрозу для всего этого маленького сообщества. 

Но вот тут как-раз была очень хорошая инициатива: в России есть коалиция независимых организаций, которые лоббировали и лоббируют много лет закон о домашнем насилии, и они обратились к владельцам отелей и хостелов, чтобы они предоставили бесплатно места для женщин, страдающих от домашнего насилия – потому что в приютах мест нет, а отели стоят пустые. И несколько, кстати, откликнулись. У меня даже есть знакомая, у которой есть несколько маленьких отельчиков, и она говорила: «Ребята, нам все равно сейчас. Мы не можем никого селить, так пусть это место будет хотя бы кому-то полезным». И вот я к ней направила как раз организацию, которая занимается женщинами, и она сказала, что они женщину с ребенком поселили к себе. 

ЕВ: Ну, и последнее. Ирина, что бы Вы посоветовали женщинам, которые оказались в такой, казалось бы, безвыходной ситуации? 

ИК: Ну, как минимум, держать в курсе своей ситуации кого-то из подруг, из родственников, чтобы было какое-то внешнее участие, чтобы какие-то другие люди могли мониторить, помогать, звонить. Если женщин оказалась в небезопасном пространстве, внешнее участие, внешний контроль помогает сохранить более безопасную обстановку внутри квартиры. 

Подписывайтесь на нашу рассылку.
Загружайте приложение для мобильных устройств:
   Для устройств iOS
   ♦ Для устройств Android