13 июня 2019

«Когда начинаются обстрелы, я говорю сыну, что это стучат капли дождя». Это слова жительницы востока Украины, приведенные в новом отчете Миссии наблюдателей ООН по правам человека на Украине. С обеих сторон линии соприкосновения по-прежнему гибнут люди, уцелевшие живут в тяжелых условиях, на пропускных пунктах – длинные очереди. Елена Вапничная расспросила о некоторых аспектах доклада сотрудника Миссии ООН Владимира Щербова.

ВЩ: Действительно, из доклада в доклад, особенно если взять доклады за последние два года, динамики особенной нет. К сожалению, нет позитивной динамики, но, к счастью, нет и негативной динамики. Ситуация не очень хорошая, но она стабильна, что по-своему хорошо. А если мы говорим, например, о ситуации в зоне конфликта, то плохая новость в том, что люди продолжают гибнуть, гражданские лица – получать ранения в ходе конфликта, собственность продолжает разрушаться, гражданские объекты подвергаются атакам. Эта беда никуда не делась.

С другой стороны, мы наблюдаем позитивную динамику в плане сокращения случаев гибели или ранения гражданских лиц в ходе конфликта. Если мы посмотрим исторически, - в нашем докладе есть соответствующие графики, которые показывают, что с каждым годом количество гражданских лиц, которые были убиты или получают ранения, постоянно сокращается. В 2019 году в период, который охвачен докладом [c 16 февраля по 15 мая 2019 года], цифры почти на 50 процентов ниже, чем в 2018 году. А в 2018 году эти цифры были в два раза ниже, чем в 2017 году. То есть идет устойчивое снижение случаев гибели и ранений гражданских лиц в результате конфликта. Мы сейчас говорим о том, что эти цифры показывают, что можно добиться практически снижения потерь гражданского населения до нулевого уровня. Ничего не поменялось - соблюдение норм международного гуманитарного права, защита гражданских лиц, как рекомендовано в докладе Генерального секретаря ООН по защите гражданских лиц в вооруженных конфликтах, уважение международного гуманитарного права и так далее. Они могут давать результаты, и они дают результаты. Но, к сожалению, эти потери еще не нулевые. Наши самые свежие цифры по состоянию на 9 июня показывают, что за пять месяцев этого года 12 гражданских лиц погибло, 58 было ранено – это самые низкие цифры за последние пять лет.

ЕВ: Мне показалось, что акцент сейчас больше сделан на нарушениях со стороны правительства, в частности, в том, что касается задержаний, содержания под стражей и пыток. Или я ошибаюсь?

ВЩ: Отчасти Вы правы, но отчасти, надеюсь, Вы заблуждаетесь. Действительно, если считать абзацы, то, может, больше внимания уделяется нарушениям прав человека со стороны госорганов Украины. Но объяснение этому достаточно простое. Мы имеем полный доступ ко всем местам содержания под стражей, и, соответственно, у нас есть бОльшие возможности документировать такого рода нарушения. Пусть не сразу, ведь, знаете, в случае пыток нарушения документируются постфактум, если у жертвы есть возможность сообщить об этом или же если люди осмеливаются говорить об этом. Очень часто люди не сообщают о фактах нарушения прав, потому что боятся преследований и наказаний со стороны тех, кто их контролирует. Но тем не менее такой доступ у нас есть, возможность документировать такие случаи у нас есть.

Статистика тоже позитивная. Тяжкие нарушения прав человека, произвольные содержания, содержание без связи с внешним миром, пытки, жестокое обращение - количество таких случаев в последние, скажем, два года гораздо меньше, чем то, что мы фиксировали в 2014, 2015 и 2016 годах. Но в силу того, что наша Миссия не имеет доступа к местам содержания под стражей на территории Донецкой и Луганской «народных республик», наши возможности документирования ограничены. Это отражается в наших докладах, но это не значит, что эти нарушения не имеют места. В нашем новом докладе мы приводим примеры такого рода нарушений и на территории самопровозглашенных республик. Однако, по ту сторону у нас гораздо меньше офисов, хотя наши коллеги работают и в Донецкий, и в Луганской «народных республиках».

Свобода действий там у нас гораздо более ограничена по сравнению с другими территориями, но принципиальный вывод нашего доклада тот же самый – такого рода нарушения до сих пор имеют место. В меньшем объёме, но тем не менее они еще есть. И те примеры, которые мы приводим в докладе, может, это будет звучать банально и избито, но это верхушка айсберга. Мы надеемся, что сам айсберг небольшой, что он все тает и тает, что скоро он вообще прекратится.

ЕВ: Но, если вы видите верхушку на территории Украины, там куда вы имеете доступ, или имеете ограниченный доступ, то, наверное, эта верхушка еще меньше в Крыму, куда до сих пор вы попасть не можете. Как-то объясняют российские власти свое нежелание пускать туда ваших наблюдателей? Какую информацию вам все-таки удается получать оттуда?

ВЩ: У нашей Миссии, начиная с марта 2014 года, нет физического доступа на территорию Крыма. Весь мониторинг мы ведем исключительно дистанционным образом. Жертвы, свидетели, родственники, все, кто обладает какой-либо информацией о ситуации на счет прав человека в Крыму, выезжают на территорию и административную линию с Крымом. Мы регулярно беседуем с людьми и уверены, что это ограничение не является определяющим фактором, мы в состоянии получать информацию в полном объеме о том, что там происходит.

Российская Федерация просто отказывает в доступе нашей Миссии систематически, не объясняет отказ, но Управление Верховного комиссара по правам человека регулярно обращается к правительству Российской Федерации как к оккупирующей державе - после принятия соответствующих резолюций для предоставления доступа наших сотрудников на территорию полуострова. Поэтому это не является препятствием для нашей мониторинговой работы. Каждый из наших докладов содержит соответствующий раздел о нарушении прав человека и нарушения международного гуманитарного права в контексте того, что Российская Федерация является оккупирующей державой территории Автономной Республики Крым.

ЕВ: Не так давно произошли несколько новых событий. Это закон о языке, принятый правительством Украины, и указ президента России об ускоренной процедуре выдачи российских паспортов жителям востока Украины. Какова позиция Управления Верховного комиссара ООН по правам человека по этим вопросам?

ВЩ: В период, охваченный докладом, парламент Украины принял закон, который закладывает основы языковой политики, и цель его – укрепление роли официального украинского языка. Первое: мы считаем, что редакция, которая была принята, лучше первоначальной. Она более сбалансирована по сравнению с тем, что было принято в первом чтении в конце 2018 года. Например, в таком важном аспекте, как требования насчет государственных должностей, а также аспекты, касающиеся избирательных процессов, СМИ и коммерческой сферы. Есть позитивные изменения.

Наше главное беспокойство вызывает не сам закон, а отсутствие специального законодательства, которое бы регулировало использование языков меньшинств Украины. От парламента ожидается рассмотрение закона о порядке прав коренных народов и национальных меньшинств. Надеемся, что эти дополнительные нормативные акты смогут ответит на обеспокоенность, которая возникла особенно при рассмотрении первой редакции закона о том, что другие языки, а точнее их носители, окажутся дискриминированными и в неравном по отношению с другими гражданами положении, что они не смогут в полном объеме пользоваться своими языковыми правами.

Теперь о гражданстве. Да, президент России действительно пописал Указ «Об определении в гуманитарных целях категорий лиц, имеющих право обратиться с заявлениями о приёме в гражданство Российской Федерации в упрощённом порядке», действие которого распространяется на отдельные районы Донецкой и Луганской областей Украины. То, что мы видим, это заявление правительства Украины, которое заключается в том, что получение паспорта Российской Федерации не приведет к потерям государства Украины. И в этой связи наша рекомендация очень проста: когда какое-то государство принимает ответные меры на действия другого государства, движимые соображениями национальных интересов, эти меры не должны противоречить обязательствам государства в области прав человека. Важно, как практически будет происходить выдача паспортов и каким образом это будет оказывать влияние на положение граждан Украины, которые предположительно получат эти паспорта. Мы не смотрим на какие-то политические или геополитические аспекты этого процесса. Мы рассматриваем любой законодательный акт или практическое действие только с точки зрения, насколько это ограничивает, ущемляет или, желательно, расширяет возможности пользования правами человека.