ББ: Вирус, действительно, пришел в наши страны, и в Беларуси на сегодняшний день подтверждено 36 случаев. Большинство заболевших находятся в удовлетворительном состоянии. Всего один пациент находится в состоянии средней тяжести. Здесь важно говорить о том, какие меры принимает Беларусь. Во-первых, Беларусь очень активно выполняет рекомендации ВОЗ в отношении остановки передачи и предотвращения распространения инфекции. То есть с самого начал эпидемического процесса Беларусь очень активно начала проводить эпидемиологический надзор, тестирование, раннее выявление случаев, изоляцию, предоставление лечения и отслеживание контактов. У Беларуси достаточное количество средств, в том числе лабораторной диагностики, для проведения лабораторных анализов в большом количестве. Может быть, это выгодно отличает Беларусь от других постсоветских стран.
И мы считаем, что благодаря такому активному тестированию и выявлению распространение вируса в обществе отвечает – согласно классификации ВОЗ – третьему сценарию, то есть, когда в стране существует несколько очагов, которые находятся под контролем, и нет признаков неконтролируемой передачи инфекции среди населения. То есть практически все случаи, все очаги связаны с завозом после посещения каких-либо эпидемически неблагополучных стран. То есть медики выявили случаи завоза, и этот человек, скажем, сам стал очагом, потом передал [вирус] нескольким другим лицам. Несколько таких очагов были выявлены и все контакты прослежены. Нет случаев, когда медики обнаружили бы инфицированного человека и не смогли бы отследить, откуда к нему пришел вирус. Вот это первый признак того, что начинается неконтролируемая местная передача. В Беларуси таких признаков нет.
Тем не менее, мы видим, какая ситуация во всем мире, и, конечно, система должна быть готова к появлению новых случаев. Это как раз то, чем мы сейчас занимаемся вместе с министерством здравоохранения. Мы составляем сценарий неблагоприятного развития ситуации и оцениваем потребности здравоохранения для того, чтобы справиться с ростом инфекции.
ЕВ: Вы сказали, что тестирование налажено. Вы знаете, много информации разной: где-то говорят, что уже делают такие тесты drive-thru - как в «МакДональдс» покупают бутерброды прямо на ходу, можно сказать. Где-то говорят, что для этого нужны специально оборудованные лаборатории, которых мало. Что Вы имеете в виду, когда говорите, что в Беларуси с тестированием все обстоит благополучно?
ББ: В Беларуси были определены ряд лабораторий для проведения вот этой диагностики. Есть национальная референс-лаборатория, и в настоящий момент страна в достаточном количестве обеспечена тестами. Эти наборы частично были предоставлены Российской Федерацией, в небольшом количестве Всемирная организация здравоохранения поставила, плюс налажено местное производство этих диагностических наборов.
ЕВ: Опять же мы видим в интернете и слышим от знакомых – все друг другу пересылают какую-то информацию, и разброс настроений - от «Какой кошмар! Что же с нами дальше будет?» до «Ой, да ладно, и хуже переживали, и обычный грипп ничуть не менее опасен» и так далее. Что делается в стране для того, чтобы все-таки донести правдивую, точную информации, чтобы без паники объяснить людям, как они могут себя защитить? Скажем, СМИ как-то сотрудничают с вами в этом плане?
ББ: Такие настроения вполне понятны и объяснимы. Люди беспокоятся о своем здоровье, и то, с чем мы столкнулись, это чрезвычайная ситуация в какой-то степени. Наша ключевая рекомендация в борьбе с этой инфекцией – это мобилизация и информирование населения. Мы, со стороны странового офиса Всемирной организации здравоохранения очень тесно сотрудничаем со всеми средствами массовой информации. Конечно, очень много запросов на разъяснение, предоставление официальной позиции ВОЗ, какие-то технические рекомендации, и мы никогда не отказываем. В эти дни у нас горячая пора: наверное, ежедневно, может быть, даже не одно интервью приходится давать, но очень важно, чтобы эта информация исходила от властей страны, которые уполномочены принимать решения, от которых население ждет официальной информации. Поэтому мы здесь сотрудничаем и с министерством здравоохранения. Мы, например, участвуем в совместных пресс-брифингах, которые проводятся достаточно регулярно, с сотрудниками СМИ и сотрудниками министерства здравоохранения. Для того, чтобы предотвратить ненужные слухи, возможную панику, страхи, важно предоставлять информацию своевременно: достаточно полную и ту, которая необходима людям, для того чтобы понять, какие риски существуют, какие меры принимаются и каковы рекомендуемые меры для защиты человека. Это нужно повторять, это должно быть везде и у всех: и в отношении характерных симптомов, и мер профилактики, о которых сейчас уже, наверное, все слышали, но тем не менее. Но также и развенчивать какие-то мифы и необоснованные страхи.
ЕВ: А как насчет массовых мероприятий, школ? Что в Беларуси закрыто?
ББ: Все меры социального дистанцирования, карантинные меры – это то, что включено в планы министерства здравоохранения для активации и введения согласно эпидемиологической ситуации. Сейчас идет обсуждение в стране, что многие страны Европейского союза и соседние страны очень активно вводят такие строгие ограничительные меры. На этом фоне кажется, что Беларусь делает недостаточно. Но у нас очень четкая позиция в этом плане: что эти меры, конечно, надо рассматривать, нужно готовиться к ним, но они должны вводиться тогда, когда этого требует ситуация. То есть, если ввести карантинные меры преждевременно, они не будут иметь эффекта. Мы предполагаем, что инфекция продолжится еще не один месяц, мы не знаем, когда мы достигнем пика и когда это пойдет на спад. И в глобальном масштабе, и в стране здесь. Сейчас, в условиях отсутствия местной передачи, (всего 36 случаев, при хорошем уровне тестирования - это немного) вирус не циркулирует в обществе. Введение карантина не имеет никакого смысла, потому что на какой период его вводить? Идеально, чтобы полностью защититься, люди должны 4-5 месяцев сидеть дома. Это просто невозможно. Ввести карантин на 2-3 недели, а потом отменить его – это когда ситуация, может быть, будет нарастать и появятся какие-то случаи передачи в обществе? Это как раз тот момент, когда, может быть, надо было бы вводить. То есть преждевременное введение может быть контрпродуктивно. Но, опять же, введение должно быть обоснованно, должно соответствовать критериям и планам национальных служб здравоохранения, у которых есть четкие параметры, когда введение карантинных мер обосновано и эффективно.
ЕВ: С одной стороны, Беларусь, может быть, находится в более выгодном положении, так же как и другие постсоветские страны, потому что они могут «учиться на ошибках» других, а также использовать положительный опыт там, где удалось сбить эпидемию уже, да?
ББ: Совершенно верно. Мы видим на примере Китая, что предпринятые меры сработали. Но на сегодняшний день, если посмотреть, угрозы общие у всех стран, но в том, какие меры принимают страны, есть большое разнообразие подходов. Даже среди стран Европейского союза это можно увидеть. Некоторые страны пошли на формирование эволюционного иммунитета и, может быть, сдерживание быстрого роста COVID-19 для того, чтобы национальные системы справились с потоком пациентов. Как пример – то, что происходит в Великобритании. Там в меньшей степени вводятся меры ограничительного характера. Но все-таки, я слышал сегодня, они школы отправили на карантин. Принципиальное различие в подходе в Беларуси, может быть, в том, что была выбрана тактика максимального сдерживания передачи распространения коронавирусной инфекции. В этом случае сам период этой вспышки в стране может быть растянут во времени, потому что люди будут заболевать на протяжении определенного периода, а потом выздоравливать. Пока не накопится популяционный иммунитет и инфекция не пойдет на спад. Но эта отсрочка дает возможность подготовить системы здравоохранения, и в тех критических случаях, которые возникают, больные смогут получить полное лечение в палатах интенсивной помощи и т.д. Это, пожалуй, самый острый момент. Потому что большое внезапное количество новых случаев накладывает огромную нагрузку на систему здравоохранения. Просто больницы могут не справиться с потоком пациентов, которые нуждаются в интенсивном лечении.
